Сюжет
«Бирмингемский орнамент», фильм 2010 года, преподносит идею так, чтобы этнос, политика, расы и народы распались на несуществующие фигуры — словно овалы, коробки, комочки и шкафчики, существующие лишь как декоративные детали. Внешне это якобы живые персонажи, «представители народа», однако глубоко они остаются лишь углами у плинтуса или кофейными следами, не более чем символическими фиксациями в интерьере мысли. Такова суть: политические выпады подано не как обвинения, а как поэтические инвективы, воспринимаемые через призму художественного языка. Задача фильма — размыть геополитику, соединяя её с геологией и поэтикой, превращая карту мира в ритм стиха и в текстуру камня. Будто вопрос-эскимос, вертящий ленты и вращающийся на столбике, превращается в вопрос Холокоста — можно ли такие образы думать вообще? По сути, «геопоэтика» оказывается холокостом, не понимаемым как трагедия, а воспринимаемым как певческий ансамбль, как совместный голос, как эскимос, выходящий на сцену. Возможны ли такие смелые ассоциации? Все это — дерзкая художественная деривация, открывающая пространство для новых размышлений.