Его ум можно было назвать холодной алгеброй злодейства: он действовал в рядах расчетов, где каждый шаг продуман до мелочей, а следы исчезают, словно их вычищают сами руки. Возможно, его интеллектуальная мощь спорила бы с талантом самого Ганнибала Лектера, но его коварство звучит ещё жестче и проще не найдёшь. По всей стране исчезновения остаются без следа, и единственная нить улик распадается на дым — ни одной зацепки, ни одного свидетельства, кроме самого преступника. Единственный свидетель — он сам, добровольно сдавшийся перед лицом закона и принявший суровую милость правосудия. Так ли это: вина и раскаяние или же очередной ловко сплетённый ход в бесконечной игре манипуляций? В редакционном порядке тревога подталкивает журналиста приблизиться к миру зверя и вступить в его клетку, чтобы увидеть холодную логику и скрытые мотивации изнутри. Разговор разума разворачивается на фоне вопросов: что правда, что вымысел, и насколько глубоко можно проникнуть в задумки опасного человека, не став его пешкой?