Фильм Масквичи даёт не идеализированную легенду о Москве, а внутреннее её лицо: город воспринимается как живой организм, где блеск фасадов соседствует с серостью дворов и гулом рынков. Здесь Москва одновременно богата и бедна, сверкает витринами и прячет глаза за занавесами скромных квартир. На экране город дышит: минуты суеты сменяются паузами, и гудок метро эхом несётся по узким переулкам, становясь частью сюжета. События разворачиваются в повседневной рутине: тротуары полны прохожих, кухни гудят, окна в кварталах наблюдают за жизнью людей, каждый из которых находит своё место под небом столицы. Фильм подчёркивает, что слёзы не становятся спасением — москвичи учатся смеяться над собственными нелепостями и сохранять достоинство даже в суровой реальности. Богатство соседствует с борьбой за выживание, и именно эта дуальность придаёт городу характер. В итоге Москва предстает не как музей, а как дыхание, которое идёт вперёд и оставляет яркий, дерзкий и непредсказуемый след в памяти.