Это скорее живописная симфония памяти, чем линейное повествование: ярко выраженная импрессия прошлого, настоящего и будущего, сотканная из фантазий, лишённых привычной сюжетной нити. На экране разворачивается карнавал жизни во множестве её проявлений, увиденный зорким взглядом Художника, который вписывает в общий поток хаоса свои воспоминания и переживания, превращая бытовые эпизоды в нечто иное. Что здесь только не присутствует: раскопки в глубине метро, ночной марш мотоциклистов по городу, ретроспективы в публичном доме и в аматорской театральной среде, а также парад церковной моды во Ватикане. Последовательность ярких, сменяющихся кадров создает ощущение праздника, лета воображения и полета режиссёрской фантазии, в котором автор открыто выражает любовь к столице Италии и к её бесконечно богатой, живой жизни.
Старика, жалующегося толпе на упадок культуры Рима, сыграл сам Федерико Феллини (1920-1993). Толпу составляли студенты и члены съёмочной группы.
В одной из сцен фильма звучит исковерканная версия «Болеро» (1928) Мориса Равеля (1875-1937), по всей вероятности, в аранжировке итальянского композитора Нино Роты (1911-1979).
Первое появление на экране Кассандры Петерсон (американская актриса, наиболее известная образом Эльвиры – повелительницы тьмы в кино и на телевидении). Петерсон с подругой жили в Риме и однажды случайно наткнулись на приятеля, с которым познакомились в своё время в Лас-Вегасе, где сами когда-то работали танцовщицами. Он тогда набирался опыта в режиссуре под руководством Федерико Феллини (1920-1993) и представил девушек тому. Феллини предложил им сыграть в эпизодических ролях. Девушки согласились, реплик у них не было, и их имён даже не обозначили в титрах. Много лет спустя Петерсон заявила в интервью, что в этом фильме на экране была менее 30 секунд, но ей понравилось, а самого Феллини она назвала «классным мужиком».